Cassady.
Похоже, нам так и не удастся сочинить вместе одну историю на двоих. Что может быть непостояннее страсти, эмоций, любовной эйфории. А история. История бы осталась. Как что-то нерушимое, очень личное и в то же время фундаментальное, наше общее. То, что останется, когда все бури утихнут, и мы будем согреваться теплом от едва тлеющего костра.
Тихо-тихо. Мерцает звёздное небо. Залей водой костёр и двигайся дальше. В ночь, в холод, в неизвестность, туда где никто не ждет тебя. Только борясь за что-то, чувствуешь себя живым. Я повторяю это в слух и звуча в тишине эти слова режут воздух и каждый звук кажется, невыносимо острым едва ли не пронзает болью грудь. Возможно, всё кончится сегодня. Возможно, нет. Возможность повернуть назад в любой момент, сбежать, испариться, исчезнуть, даёт иллюзию свободы. Лёгкая дрожь пробегает по позвоночнику, адреналин в крови, чувствуешь силу в ногах и пустоту в груди. Не держи. Беги.
Домашняя кошка, выброшенная подростком, может адаптироваться на улице, научиться добывать себе еду, уворачиваться от машин, находить себе тёплый уголок зимой. Чем старше становится кошка, тем сложнее и невыносимее кажется ей жизнь на воле. Она привыкла к теплу, к ласковым рукам, к регулярной кормежке. Она забывает, как когда-то внутри всё трепетало и рвалось на волю. Как охотничьи инстинкты заставляли сердце биться при малейшем шорохе. Старая кошка спокойна. Она много спит и почти не играет.
А ведь на самом деле кошка должна гулять сама по себе.